студия Саратовтелефильм

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

Григорий Вингурт - корреспондент ГТРК "Саратов" (статья о Г.А. Вингурте в газете "Заря молодежи")

«Мне нравится хорошо написать абзац…»

Пожалуй, этого человека знает в лицо если не вся наша огромная область, то областной (тоже не маленький) центр — наверняка. Каждый вечер после позывных Саратовского ТВ бежит на экране насыщенная кадрами бодрая заставка «Экспресс-камеры». И почти каждый вечер в нашем доме появляется жданный гость, предваряющий выпуск привычным анонсом: «Сегодня мы расскажем немножко о политике, немножко об экономике, познакомим вас с новостями культуры и спорта». Почти всегда после этих слов я, например, чувствую небывалую готовность впитывать любую местную информацию с радостью, которую мне, увы, не доставляет Центральное телевидение.
Кстати, на мой патриотический взгляд, ежевечерние выпуски «Экспресс-камеры» пока самые информационно насыщенные и, бесспорно, самые удачные на местном телевидении. Альтернативу им, во всяком случае, я могла обнаружить лишь в аналогичных новостных программах «Останкино» и «России».
Как знакомый памятник Чернышевскому или мост через Волгу символизируют Саратов на визитных карточках города, так и «Экспресс-камера», да и все Саратовское ТВ немыслимо без одного из самых (на мой взгляд) известных у нас людей — Григория Александровича Вингурта.
Однажды Григорий Вингурт сказал, что, по его мнению, не получится настоящего тележурналиста из того, кто не прошел «огонь, воду и медные трубы» газетной кухни. И мы рады сообщить, что газетную премудрость сам Григорий Александрович постигал именно в «Заре молодежи», чем и сам мэтр, и «Заря молодежи» гордятся в равной (надеемся) степени.
Итак, Григорий Вингурт. Телегазетчик. Или газетный тележурналист.
— Григорий Александрович, у вас иногда на экране усталый вид. Может быть, вас утомляет столь частый выход в эфир?
— Да я и сам себе мало нравлюсь, когда появляюсь на экране усталый. Телевизионный ведущий в любом жанре должен быть во всем органичен и даже артистичен. А у меня иногда не получается, мимики не хватает, оживленности.
— Не слишком ли самокритично. Ведь большинство саратовцев ждут именно вашу «Экспресс-камеру».
— Трудно сказать, ведь у нас не существует рейтинговой службы социологических опросов. Просто стараюсь добросовестно делать свое дело. Нас, ведущих, только двое в «Экспресс-камере» — Миша Парамонов и я. В эфир выходим через день. А в промежутках добываем информацию. Источники ее — самые разные, порой даже неожиданные. Что-то где-то услышали, прочитали — позвонили, проверили. Если заинтересовало — поехали, сняли. Чем, кстати, хорошо репортерское телевидение — в тот же день можно показать. Да сейчас мы и вообще за час можем уложиться и со съемкой, и с показом. Приезжала, например, недавно Ирина Аллегрова, эфир у нас в 18.50, а снимали мы в шесть часов. Пусть небольшой получился сюжет — трехминутный, но ведь ложка — она к обеду дорога. Это и называется оперативностью телевидения, она греет любого репортера. Вам, газетчикам, остается лишь завидовать нам.
— Но ведь не всю же жизнь вы работали на телевидении?
— Ой,  не  всю.  У  меня  жизнь делится на две половинки: одна — в газете, другая — на телевидении...
— Перед тем как задать провокационный вопрос, разрешите банальный: как вы стали журналистом!
— Да как и все становятся — потянуло. Учился я в пединституте имени Федина, написал как-то заметку о стройотряде в институтскую многотиражку, ее отпечатали на машинке. И вид машинописного листа меня «добил». С чего вообще начинается тяга к печатному слову! С коротенькой информации, под которой — твоя подпись, кажущаяся составленной из аршинных букв? С ощущения «всемирности» газеты, которое испытываешь, проходя по коридору редакции, где торопливо снуют из машбюро в комнаты и обратно озабоченные корреспонденты? А может быть, с чистого-чистого листа бумаги, на котором, волнуясь, ставишь первое, нет, не слово, знак первого абзаца... Так что это за провокационный вопрос?
— Где интереснее работать, в газете или на телевидении?
— Интересно и там, и там. Но работа в газете здорово отличается. Тут ты сам себе хозяин, один имеешь отношение к тому, что нацарапал. На телевидении же работает бригада: надо и снять, и смонтировать, и написать. Операторы у нас, вообще-то, все профессиональные, но каждый со своим «почерком»: один снимает быстрее, зато другой чище, внушительнее. Но знаешь, хотя на телевидении тоже надо уметь писать, это совсем не то, что в газете. Я хочу сказать, для того, чтобы хорошо работать на телевидении, все равно нужно пройти газетную школу.
— Если бы предоставилась возможность выбора, хотели бы вернуться в газету?
— Да, хотел бы. Я ведь газетчиком так и остался. Мне очень нравится именно тот момент работы тележурналиста, когда нужно написать текст. Для меня этот машинописный текст, как для токаря болванка, из которой он потом деталь выточит.
— Большинство героев ваших газетных публикаций и телевизионных репортажей простые люди…
— Давай разберемся, что вообще такое — «простой человек»? Само это словосочетание подсказывает: тот, у кого заботы обычные, простые. Тогда что такое «сложный человек»?.. По-моему, простых людей вообще не существует, это кто-то выдумал, чтобы большинство нормальных людей принизить, заземлить. Да, мне много простых людей попадалось. Вот тех, из «скромных» профессий, на которых все держалось — те же механизаторы, доярки, станочники. Я их считал и считаю самыми нравственно здоровыми людьми. Мне с ними легко находить общий язык.
— Ну да! Вот приезжаете вы, такой известный, с микрофоном и с телеоператором в село, а они прямо так и раскрываются перед камерой! Да тут не то что перед теле-, перед фотообъективом и то деревенеешь.
— Возможно, кто-то и деревенеет. Да только они-то никого из себя не изображали.  И  лучше,  чем  есть, казаться не старались. Как есть все говорили. Помню, в 79-м приезжал Михаил Сергеевич Горбачев, мы поехали его сопровождать в Краснокутский район. Первый секретарь райкома партии повез нас к близлежащим фермам. Машины выстроились веером, местное начальство бодро рапортует: все, мол, работаем до семи часов, план выполняем. А они, простые-то, ему в ответ: враки все, условий нет, денег нет, нищие мы совсем. По инерции первый говорит парторгу: кто это выступает? Ну да ладно. Показуха прошла нормально. Михаил Сергеевич, поразивший уже тогда простотой и широтой общения с народом, попрощался. И вот когда захлопали дверцы машин, вдруг ему вслед возглас: «Колбасу давай!». И кое-что еще. Это к вопросу о простых.
— А сопровождение это — обязаловка была или просто интересно?
— Конечно, интересно. Как говорит, что говорит, каков он из себя, руководитель… И все равно, самыми интересными были не руководители.
— Да, мало кто из саратовских журналистов может похвастаться таким обилием встреч с самыми разнокалиберными «звездами» и «звездочками», как вы, Григорий Александрович! А какая из недавних встреч  вам более запомнилась?
— Самым умным собеседником из эстрадных звезд мне показался Валерий Леонтьев. Изъяснялся как-то хорошо, свою точку зрения  имел. Прилетел он к нам в 91-м, 12 июня, когда вся страна выбирала первого российского президента. Мы тогда все утро снимали репортажи о выборах, так что я ему с ходу банальный вопрос: «Валерий, вы, наверное, уже в Москве проголосовали?» А он мне: «Во-первых, самолет не из Москвы, а из Запорожья, во-вторых, нет, не голосовал». — «Так, может быть, здесь у нас проголосуете?» — «Нет, — отвечает, — и не буду». Я попробовал в следующем вопросе дать наводку на ответ: «Вы надеетесь, что президент будет ценить Леонтьева не за популярность, а за талант?» — «Хотелось бы, — говорит, — в это верить, но не уверен. А не голосую потому, что привык рассчитывать не на высокого покровителя, а только на свою голову, способности, энергию». Очень независимый человек, Валерий Леонтьев, нестандартно отвечал, с чувством собственного достоинства. Другие звезды очень ревниво относятся к тому, что при них хвалят не их, переживают, даже злятся, хотят собственную значимость подчеркнуть. А Леонтьев — нет, он действительно уверен в себе…
— И все-таки, Григорий Александрович: вы газетчик или телевизионщик?
— Ну ладно, скажу: мне больше нравится хорошо написать абзац.
На этом можно было бы и закончить нашу беседу с Григорием Вингуртом. Но я не могу удержаться от искушения раскрыть его «маленькую «тайну»: вот уже многие годы Григорий Александрович пишет книгу. Ну не книгу, а, как он сам это скромно называет, «беглые заметки об интервью и интервьюируемых лицах, о репортаже и репортере в газете и на телевидении», где он признается, что сложно ответить на простой вопрос: как сделать хорошее интервью или репортаж. Рецептов много, но сам Григорий Александрович обращается к известному высказыванию Льва Толстого о том, что искусство писать хорошо для человека умного состоит не в том, чтобы знать, что писать, но в том, чтобы знать, чего не нужно писать. И вот что пишет о своей профессии наш герой: «...Я выхожу из транспорта на остановке «2-я Садовая», вхожу в проходную, показываю пропуск. Хлопает дверь, как бы отсекая от тебя все земные радости и печали. Остается одна забота: сегодня съемки, неважно где — в колхозе ли, на заводе или в институте, а завтра — монтаж, просмотр, эфир. Рядом с тобой — оператор, режиссер, его ассистент, инженер видеозаписи... Телевидение — дело коллективное, но тему, адрес ищет прежде всего сам журналист. Где черпать силы на каждый день? Мне, к примеру, помогает Маяковский:
Я в долгу перед Бродвейской лампионией,
Перед вами, багдадские небеса,
Перед Красной армией,
Перед вишней Японии,
Перед всем, о чем не успел написать.
Надо успевать, чтобы оставаться репортером».
Валентина Казакова
«Заря молодежи», 19 февраля 1994 г.

Какими должны быть документальные фильмы, как снимать документальное кино? реклама Саратов съемки фильмов репортажная фотосъемка постановочная видеосъемка свадебный клип видео юбилея учебный фильм презентационный фильм
 

сейчас на сайте

Сейчас 27 гостей онлайн