студия Саратовтелефильм

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

Лариса Егорова, режиссер Саратовского телевидения, Заслуженный работник культуры РФ

Профессионалы вынуждены оставаться кустарями

— Как только в конце 50-х стали появляться первые телевизоры, мои родители купили «Авангард». Он был с линзой, а папа принес полосатый фильтр, где голубое небо и зеленая трава, и вся улица ходила смотреть «Лесную газету», которую делал Дмитрий Сергеевич Худяков, «Музыкальные антракты» и другие первые передачи нашего телевидения. Первое поколение саратовских телевизионщиков было сплошь звездным, о них ходили легенды. Естественно, желание узнать, как это делается, было сказочной, несбыточной мечтой. Поступив в университет, на филфак, не выдержала, пришла на студию и отчаянно попросилась хоть кем-нибудь: машинисткой, уборщицей. Михаил Давыдович Исхизов взял меня внештатным корреспондентом. Профессии училась у мастеров на месте. И когда освободилась должность помощника режиссера и меня спросили: пойдешь? — я не сомневалась ни минуты. Таким образом оказалась в детской редакции, атмосфера в которой была совершенно потрясающей. Это была ведущая редакция на студии, очень сильная по составу. Вера Николаевна Маслова буквально в зубах меня таскала, Людмила Александровна Бойко стала давать еще и журналистские задания.
Однажды меня даже в кадр «выпихнули», Михаил Давыдович сказал: «подающая надежды». А у меня земля плыла под ногами, я совершенно не помню те пять минут, что делала вступление к передаче. Это непередаваемо. До сих пор с трепетом и глубоким уважением отношусь к людям в кадре.
К нашему поколению двадцатилетних сорокалетние испытывали великий интерес и большие надежды на нас возлагали.
— Не было ревности?
— Да ты что! Абсолютно не было. Они делились всем, что знали. Главный режиссер Людмила Федоровна Мишина помогала всегда, выручала в любых сложных ситуациях. Позже стали появляться частые заказы от центрального телевидения на всякие, в том числе музыкальные, программы. Мы делали собственное вещание и регулярно выдавали передачи на ЦТ — с очень хорошими отзывами и благодарностями. Первой моей самостоятельной программой была старинная французская музыка в исполнении солистки оперного театра Наташи Пустовой. На клавесине — Анатолий Катц. Спустя некоторое время «музыкалка» выделилась в отдельную редакцию под руководством Нины Устиновны Балабановой. Она забрала меня к себе. С тех пор я здесь.
— Менялось ли за это время отношение к самой профессии телевизионного режиссера на студии?
— Прежде режиссер был первой фигурой на телевидении. Именно он решал, как выглядеть материалу, определял изобразительный образ. Гораздо серьезнее шла работа со сценарием. Он появлялся задолго до передачи, у режиссера было время все обдумать. Сейчас первые позиции занимает авторское телевидение. Не сказать, что от этого впадаешь в отчаяние, но второстепенность свою, а порой и ненужность ощущаешь достаточно часто. В конечном итоге решение сейчас, скорее, подсказывает сама жизнь, чем твое воображение или опыт.
Очень оскудел телевизионный павильон, а я его по-прежнему люблю. Мне кажется, что возможности его велики, но мы их практически не используем. Нет средств на чисто телевизионный дизайн, отчего в кадре и появляются диваны из широкой продажи. Телевидение — это маленькое государство, в котором результат достигается только коллективным творчеством, в этом я убеждена. Его-то мы и растеряли.
Когда я пришла на телевидение уже в штат, Михаил Свердлов снимал «Сокровище» по Пристли. По ночам они репетировали, а днем — записывали в студии. На первые актерские репетиции он никогда не пускал посторонних — там творилось таинство. К тому времени я уже с его подачи прочитала Михаила Чехова,  интересовалась Станиславским, Эйзенштейном. Для меня это была великая школа — Свердлов владел собственной манерой работы с актером. Я этого так и не постигла до сих пор. Наверное, просто не дано. У него была собственная неповторимая природа. Дар божий. Этому научиться нельзя.
Его короткометражка «Далеко до апреля» так и не вышла в широкий прокат. Потому что во многом опередила время. «Осень» Андрея Смирнова появилась значительно позже, а «Далеко до апреля» близка этому фильму по манере. Потом мы вместе с Михаилом Абрамовичем делали спектакль «Мастерица варить кашу». Это тоже была школа коллективного творчества. Когда все вместе — актеры, режиссер, оператор, художник. Помню времена, когда у нас работал замечательный художник Иван Новиков. «Открываем занавес», «Эту книжку пишем сами» — передачи, которые мы с необыкновенным трепетом вместе делали. Роман Мерцлин буквально перевернул нашу «кухню», с необыкновенной тщательностью и невероятной изобретательностью сочиняя, например, изобразительное решение цикла передач по народному творчеству «Наш адрес — Советский Союз».
— Наши читатели, видевшие два твоих последних телевизионных оперных спектакля на музыку Елены Гохман — «Мошенники поневоле» и «Цветы запоздалые»,  вероятно, лучше других поймут, о чем идет речь.
— В случае «Мошенников поневоле» была уже готовая сценическая версия спектакля, которую хотелось без потерь перенести на экран. «Цветы запоздалые» — более тонкая работа. Там очень многое зависело от чисто телевизионного решения. Так родились выходы на натуру, переходы от осени к зиме, включение в изобразительную ткань спектакля пластических сцен. Я очень люблю балет, очень бы хотела его снимать.
— Когда ты считаешь, что твоя передача удалась?
— Я так никогда не считаю.
— Ну хорошо, когда тебе за нее не стыдно?
— Людмила Александровна Бойко определяла это так: когда передачу не стыдно послать на ЦТ. В хорошей передаче всегда соединяются интуиция и ремесло. Хороший режиссер их совмещает. Я испытываю вечную зависимость от всего — света, цвета, солнца, дождя. Замечала, что талантливым людям натура помогает. Так было, когда мы снимали с прекрасным оператором Львом Львовым. Или с Валерой Расташанским. Они чуют. Они интуитивны. И профессиональны. Поэтому когда работаешь с ними, то дождь может идти всю ночь, а наутро будет та погода, которая им нужна.
— В тебе живет профессиональная зависть к передачам центральных каналов?
— Только к техническим возможностям — аппаратуре, освещению. Мы уже несколько лет снимаем конкурсы молодых исполнителей «Юта» и «Славянский базар», который стал международным. И всякий раз к нам приезжает московская бригада. Они делают подсъемки, а за основу берут наш материал, всегда отмечая высокий профессионализм местных операторов. Но за наш пульт они не садятся — это бьет не только по нервам, но и по профессиональному самолюбию. И поэтому нам недоступен современный уровень телевизионной съемки — она требует совершенно другого технического оснащения. Тут выше себя уже не прыгнешь. При всем желании. Остаемся кустарями. А имея соответствующую современному телевизионному языку технику, я уверена, мы могли бы делать в принципе все.
— Профессия режиссера чаще всего предполагает наличие серьезных амбиций. Они у тебя есть?
— У меня есть самолюбие. Но не больное самолюбие. Этим я не страдаю абсолютно. Телевизионные режиссеры называют себя бойцами закадрового фронта. Нас же никто не знает. Но это совершенно никакого значения для меня не имеет. Признание не льстит даже, а, скорее, смущает. Это мне совсем не нужно.
— А что нужно?
— Мне нужен внутренний покой. Возможность сосредоточиться. Для творчества больше ничего не нужно.

Ольга Харитонова
«Саратов», 11 октября 1997 г.

Проблемой молодежного досуга занимались обком и горком комсомола, особенно в лице Натальи Старшовой, Ларисы Федотовой и Александра Орлова - гл. редактор Саратовского телевидения Наталья Елшина, саратов реклама, видео фото свадьбы, документальные фильмы. фильм-презентация, видеосъемка, фотосъемка, телевидение рекламные съемки

 

 

сейчас на сайте

Сейчас 8 гостей онлайн