студия Саратовтелефильм

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

Вера Коробкова, монтажер телевидения (ГТРК "Саратов")

«Жизнь нельзя смонтировать»

…Вера Коробкова работает красиво и заразительно. Рядом с нею кажется, что ничего более интересного и увлекательного, чем процесс монтажа, в жизни попросту нет. На телевидении она почти столько же, сколько себя помнит. Мама Веры Полина Калистратовна Долганова работала на студии со дня ее основания, отсюда и ушла на пенсию в должности программного режиссера. Вера и в детстве была очень занятым человеком. Ни одна детская передача в то время не обходилась без ее участия. Эфир тогда был живым, записей не осталось, только фотографии, где она запечатлена одна или с сестрой Ирой. Заслуженная артистка России Ирина Долганова, ныне ведущая актриса Нижегородского ТЮЗа, хорошо знакома зрителям по роли Сони Гурвич в знаменитой картине Станислава Ростоцкого «А зори здесь тихие». Вера окончила физический класс 13-й школы, когда Ирина уже училась в театральном. Полина Калистратовна воспитывала дочерей одна. Младшая дочь поступила в университет, почти сразу перевелась на вечернее отделение и пошла работать на студию телевидения. Ее приняли ученицей электромеханика. По знакомству. То есть как человека на ТВ всем известного.
13 сентября взяли, а 30-го Вере исполнилось 17 лет. Видеозапись в то время  только организовалась, вся служба насчитывала четыре человека. Тогдашний начальник Александр Колесников спросил, не хочет ли она там работать. Вера ответила: «Еще бы!» Так и служит до сих пор...
— А когда ты начала заниматься монтажом телепередач?
— Монтаж появился гораздо позднее. В 1976 г. мы переехали в нынешнее здание, и нам поставили новое, второе поколение профессиональных видеомагнитофонов «Кадр-З». Оно предусматривало сам режим монтажа. То есть была возможность стыка, мы могли монтировать законченные сцены при наличии пауз, но пульта соответствующего не было. Именно в этот период мы вытворяли настоящие чудеса. Там же не существовало возможности отката каждого магнитофона на то количество кадров, которое необходимо, чтобы попасть в стык тютелька в тютельку. И репетировать нельзя было. Всё делалось на глазок. Ювелирная работа. В результате — чистейший  монтаж.  Не  всегда  удается  по  коду  так гладко смонтировать, как мы тогда — на одной интуиции. Все, кто прошел этот монтаж, стали просто ювелирных дел мастерами. Остальное — это игры, вот там была настоящая работа.
Пока я монтирую, целиком сосредоточиваюсь на работе. Она настолько притягивает и затягивает, что появляется особый азарт. Это похоже, наверное, на действие наркотика. Взгляд со стороны появляется только потом. Как прыжок с горы, спохватываешься, только когда очутишься внизу и смотришь: ничего себе, вот это высота! И в обморок падаешь. Страшно становится. А пока работаешь над этим — не задумываешься. И усталость ощущаешь потом. Во время работы ее не бывает...
— В процессе работы над передачей ты человек в определенной степени подчиненный. Рядом с тобой — режиссер, редактор, автор. А что, если ты видишь, что стык надо делать совсем не там, где предлагают первый, второй, третий?
— Если мне что-то против души, я чувствую, что так не должно быть, то буду биться до последнего. Уступаю, конечно, но всегда пытаюсь объяснить свою позицию. Мы все слишком давно вместе, чтобы конфликтовать. Потом ко мне со временем всё чаще прислушивались, во всяком случае начинали сомневаться.
Сейчас модно прибегать к астрологическим символам. Я — Весы. А они чувствуют себя хорошо, только находясь в гармонии. И реагируют на ее нарушение очень остро. Так же я ощущаю наличие или отсутствие гармонии в том, что мы делаем. Классный монтаж — тот, которого вообще не видно. Когда воспринимаешь передачу целиком, а не видишь, что она состоит из множества склеек. Когда всё связано естественно, одно вытекает из другого. Простое мелькание меня не интересует.
— Когда я впервые оказалась в монтажной аппаратной «Останкино», то первый человек, о котором я с тоскою подумала, была ты. Уж очень велика  была  еще  несколько  лет  назад  разница  в  аппаратуре ЦТ и той, на которой вы работали.
— Кстати, наша студия, по сравнению с другими периферийными, первой перешла на новую технику, когда мы окончательно поняли, что оборудование морально устарело. Сколько было мук из-за отсутствия, скажем, такой элементарной вещи, как вторая звуковая дорожка. Можно было волосы на себе рвать от бессилия. Чтобы делать самые простые вещи, приходилось героически преодолевать массу сложностей. Тем более что мы знали — технически это давно возможно. И это очень сильно раздражало: делаешь, а сам понимаешь — вчерашний день, нельзя уже так работать. И парадокс в том, что, когда новая техника появилась, изменился мой статус, меня поставили руководить.  Наш начальник Алексей Попов был прав, заставляя меня учить других, а не только самой монтировать. Но я очень скучала по монтажу.
— Вера, а ты монтируешь собственную жизнь? Не хочется что-то выкинуть, поменять местами, затереть, переозвучить?
— Нет, никогда. Всё, что прожито, — мое. И всё, что предстоит прожить. Мне ничего не хочется ни вычеркнуть, ни изменить. Может быть, иногда — забыть. Да и то... нет. Прожитый тобою кусок жизни — твой целиком.
Ольга Харитонова
«Саратов», 22 мая 1996 г.

Документальный фильм о художнике Василии Фомичеве "Звезда Василия Фомичева" Реклама Монтаж, монтажер, снять фильм видеосъемка фильма видео сюжета фотосъемка мероприятия свадьба рекламный ролик сюжеты саратов телевидение кинотеатры кино
 

сейчас на сайте

Сейчас 12 гостей онлайн