студия Саратовтелефильм

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

Документалистика: какой она должна быть?

Индекс материала
Документалистика: какой она должна быть?
страница 2
страница 3
страница 4
Все страницы

Статья документалиста, кинорежиссера студии документальных фильмов "Саратовтелефильм" Дмитрия Лунькова о том, какой должна быть документалистика. Газета «Правда», 25 июля 1987 г. (архив студии)

Вслух как про себя

Документальные фильмы, производимые телевидением и поставляемые ему киностудиями, — непременная составная часть программ малого экрана. Пять-шесть названий в день — такое совсем не редкость. И очень часто — премьера. Новый фильм мы смотрим с особым пристрастием, ждем, что же именно сегодня скажет документальное кино о времени и о себе, о реальных находках, видимых и подспудных тенденциях.

Требование перемен категорично заявлено в документалистике. Поэтому в каждом новом ее произведении мы надеемся увидеть зримые черты и ее собственной перестройки. Часто ли находим их?

Что больше стало работ раскованных, полемичных — это бесспорно. Вот целая обойма фильмов, созданных документалистами Казахстана, — «Как одеть одетого», «Горький сахар», «Мангышлак. Продолжение биографии». Они заментны сегодня в тесной череде документальных лент, показываемых телевидением. Обращение к различным хозяйственным аномалиям и перекосам, эти и другие работы казахских коллег принципиальны и остры. Их авторы не боятся сказать землякам порой горькую правду. Ведь хорошо известно, как часто забота о ложном престиже ограничивает жанровый диапазон документалистики лишь гимном и одой.

Резкое падение урожаев и качества сахарной свеклы — вот предмет разговора в фильме «горький сахар». Однако это не все. Поклонение цифре, администрирование и назойливая опека вредят не только земле, в такой же мере — характеру самого земледельца, приучая его к покорности и оглядке на начальственные указания. «Мы видим — земля отвернулась от нас, — сетует агроном. — Нужно вернуть ее расположение». «И нечем подсластить нам наш рассказ, — говорят авторы фильма. — Да и стоит ли?» Прошлый поучительный опыт убеждает — нет, не стоит.

Одна из недавних премьер — «Мангышлак. Продолжение биографии». Публицистическая эта лента отмечена неподдельной тревогой ее авторов (И. Родионов, Ю. Дубровин). Важные для региона проблемы высвечены до ощутимой реальефности.


Почему не налажено производство эмалированных труб для транспортировки нефти? Они во много раз долговечнее обычных. Лицензии проданы в несколько стран, но своего завода так и нет. Действует лишь примитивная маломощная мастерская.

Почему тишина на знаменитом месторождении ракушечника? Зато слышны жалобы на отсутствие стройматериалов, когда требуется оправдать низкие темпы строительства. Все конкретно: проблема, адрес, имя. И честно — без заискивания перед начальством, без боязни сказать резкое слово своим землякам.

Следует, однако, заметить, что сугубая конкретность тем, эмпирическая дотошность анализа, злободневность и оперативность не поднимут сами по себе документальный фильм на новый уровень, не преобразят его, не обеспечат той внутренней перестройки, в которой он так нуждается. Острый ракурс темы, откровенный тон — это стало почерком многих регулярных телепередач, рассчитанных, как говорится, на сиюминутный показ. А дорогой в производстве телефильм должен быть рассчитан на более долгий срок экранной жизни, на многократное использование в тех же ежедневных передачах. Отвечают ли этому требованию ленты, идущие сегодня премьерой? Увы, далеко не все. И дело в том, что среди проблем, имен и адресов не всегда предусмотрено в них место человеку реальному, живому. А ведь «человеческий фактор» — понятие близкое и органичное самой сути документалистики.

В этом плане и в некоторых из названных выше добротных лент не все ладно. Фильм «Как одеть одетого» доказывает, что качество так необходимой людям продукции зависит от людей же, от их мастерства. И от простора, который дан их инициативе. Но в самом фильме они простора лишены. Их роль зачастую сведена к одному — к обслуживанию машин. Слова скованны и однозначны, в духе приевшихся штампов. И даже разговор за чаем — цепочка официальных справок и отчетов. А все дело в том, что человек авторам был интересен лишь в той степени, в какой он подтверждал тот или иной их тезис, не больше.

Так получилось, что с малым временным интервалом шли по телевидению сразу два фильма о депутатах. Герои — ткачиха из Брянска и железнодорожник из Волгограда. До чего же сходны портреты этих абсолютно разных людей! На них как бы примеривается — пункт за пунктом — некая типовая характеристика, которой, по мнению авторов, должен соответствовать народный избранник. Итог такой «примерки» — горький парадокс: присутствуя в кадре, человек по сути за его пределами. О депутатах говорят избиратели. Но что это за слова? «Сдержал он депутатское слово» — это о герое. «Думай, депутат, думай. Люди ждут» — это о героине. Того же достоинства и авторские характеристики: «Не от этого ли домашнего ткацкого станочка пролегла ее дорога в современный оборудованный цех?»


Нет, человек не перечень сведений типа «трудолюбив, активен, общителен». И несправедливо смотреть на него лишь как на фактор, пусть и важнейший, в выполнении плановых заданий. Он куда богаче и сложнее. И когда он видит внимание к себе как к личности, без узкой заданности, неназойливого прагматизма, тогда и с планами бывает все в порядке.

Снятый в творческом объединении «Экран» фильм «Прощаюсь до весны» (режиссер А. Садковой) не избежал ряда досадных промахов: порой звучит велеречивый комментарий, местами очевидна постановка. Но главное в фильме подлинно и добротно. Его герой живет в кадре свободно, без спешки действуя и размышляя. Он интересен авторам сам по себе как неповторимая личность, а не как «один из…» Вокруг него столь необходимое в документалистике поле доверия. Владимир Павлович Анисимов (так зовут героя) — человек в преклонных годах. Родом из нечерноземной новгородской деревни. Но живет уже много лет в Казахстане. Приезжал как-то на родину и увидел — нуждается в его помощи родное село. Возвращаться поздновато, и Казахстан давно любим, и все родственники там. И вот два десятка лет, с тех пор как на пенсию вышел, такую жизнь ведет — от весны до поздней осени в деревне, на зиму — домой. Работая прорабом, поразительно много сделал старик для родного села. Дом культуры возвел удивительной планировки, старую развалившуюся церковь перестроил. И детский сад — его работа, и животноводческий комплекс. Собственные остроумные проекты в камне и бетоне воплощал с колхозной строительной бригадой. Что организация работ, что качество — высочайшие. Но нет тут и следа привычного благодушия картин о «беспокойной старости». О своих делах Анисимов говорит без похвальбы, чуждой его возрасту, не упрекает ни кого и не клеймит (лишь вскользь бросает «Обюрокраченный процесс — о работе проектных НИИ), и вместе с тем столько обидных упреков нам в самой работе старика, самоотверженной и горячей. Если он смог такое поднять, то молодым почему это не под силу? И доколе дело будет двигаться энтузиазмом и одержимостью одного талантливого человека, почти чудака? И где чудаков таких брать, чтобы в каждом колхозе был свой? Следует инициативу раскопать, догляд снять, чтобы любой хозяином и творцом себя чувствовал, а не поденщиком — таков пафос этого фильма, остропроблемного и глубоко человечного одновременно. Не часто пока на телеэкране такое.

И вот еще чем мы нередко грешим. Приглашаем зрителя к разговору (а фильм — это разговор с ним), не взвесив тщательно, а интересен ли ему предмет разговора, заденет ли за живое, возникнет ли общение. Или наши слова прозвучат никем не услышанным монологом. Расскажу в связи с этим о поучительном журналистском уроке, который недавно получил. Был задуман фильм из деревенской жизни. В поисках материала съемочная группа обратилась к телезрителям — посоветуйте, напишите, поделитесь мыслями. Местная пресса напечатала наши вопросы, казалось бы, вполне актуальные, способные вызвать живой отклик. Последний среди них — даже не вполне по теме фильма — резервный, так сказать, добавочный: о жизни и самочувствии сельских жителей, переехавших в города. Реакция была совершенно неожиданная: по главным нашим вопросам ни одного письма. И более двухсот поразительных писем-исповедей в ответ на тот добавочный вопрос. Нас радовала активность зрителей, но в их живой реакции слышался и строгий упрек: не о том спрашиваете, плохо знаете интересы людей, к которым адресуете кино. Чем объяснить выбор зрителей? Думаю, на главные наши вопросы они промолчали потому, что были те вопросы традиционны, достаточно исчерпаны и к тому же изрядно дискредитированы множеством слабых фильмов. А в разговоре о покинутой деревне людей привлекла подлинность и драматичность. Тема пересекалась с их собственными переживаниями, и тут они были согласны стать нашими собеседниками. Это обстоятельство мы учли и сняли фильм «Городские — деревенские».



Документалистика должна быть смелой. Нужно ли повторять эту истину? Все еще нужно. Режиссерам местной студии приходится работать не только в рамках скудной сметы, но и в пределах смелости своего руководителя, которая тоже порой очень ограничена. Ведь дело бывает поставлено так: для одних фильм — поиск актуального материала и живой выразительности, для других — элемент функционирования в инстанциях.

Во всех отношениях своевременным был бы придуманный на одной из студий киноочерк о плохих дорогах, которые «крадут» драгоценный хлеб во время его перевозок. Убедительные выкладки, заинтересованные люди, ни каких перегибов и сгущения красок, но… Дороги в ведении местного исполкома. Ему же подчинен и руководитель местной телеорганизации, в недрах которой созрел замысел фильма. Как быть? На всякий случай не снимать. Или хотя бы не снимать здесь, у себя. Снять в другой области, где дорожные службы тоже подчинены исполкому, но власть его при этом никак не распространяется на телестудию, взявшуюся за фильм. Решено — сделано. Необходимость дальних поездок не смутила. Деньги на увеличение сметы нашлись. Проблема проблемой, а собственный покой дороже… И было снято что-то постыдно неискреннее. Неискренность телеэкран хорошо передает.

Часто говорят о необходимости пересмотра некоторых творческих критериев в телекино. Думается, в серьезной коррекции нуждается сегодня и этика документалиста. Нет, речь не о съемках скрытой камерой или иных профессиональных тонкостях. Речь об искренности человека, снимающего фильм. Увы, бытуют еще среди документалистов равнодушие, холодный профессионализм и далекий от творчества расчет. Чтобы убедиться в этом, зрителю не нужно знать авторов лично. В документальном телевидении, как нигде, виден облик его создателей. И тут не упрятать цинизм, не замаскировать потребительское отношение к герою и не приукрасить побудительные мотивы, заставившие взяться за камеру. Уровень и стиль документального фильма — это не только взятый профессиональный рубеж, это прежде всего уровень мысли и стиль жизни.

Говорить вслух как про себя… Что может быть проще? И что труднее? Но только в этом случае работа документалиста нужна его современникам.

Д. Луньков. Кинорежиссер, заслуженный деятель искусств РСФСР, г. Саратов



 

 

 

сейчас на сайте

Сейчас 80 гостей онлайн